Порви розовый билет Чем грозит регламентация интимной жизни

3

«Единое Государство повело наступление против другого владыки мира – против Любви. Наконец и эта стихия была побеждена, то есть организована, математизирована, и около 300 лет назад был провозглашен наш исторический «Lex sexualis»… Вас тщательно исследуют в лабораториях Сексуального Бюро, точно определяют содержание половых гормонов в крови и вырабатывают для вас Табель сексуальных дней. Затем вы делаете заявление, что в свои дни желаете пользоваться нумером таким-то, и получаете надлежащую талонную книжечку (розовую)».

Вы уже догадались, о чем пойдет речь? А может быть, даже узнали, откуда приведенная цитата?

— Из какой-нибудь антиутопии, – сделает предположение читатель.

Из антиутопии, верно. Из романа-антиутопии. «Мы» Евгения Замятина. Слыхали? Да, конечно. В школе проходили. А вообще, иной читатель мог бы ответить по-другому. Сказать так: из антиутопии наших дней.

С чего бы это вдруг?

А загляните в новый законопроект шведских парламентариев. Вы вряд ли обнаружите существенные отличия от замятинского текста.

2

Так что же предлагают народные избранники северного королевства? Обязать граждан давать явное согласие на интимную связь. Его должно выражать устно или однозначно интерпретируемыми знаками. Читай, в Швеции вводят договорные отношения при вступлении в половой контакт.


Словом, вот он – наш исторический «Lex sexualis». Закон, регламентирующий сексуальную жизнь. Только Швеция оказалась куда прогрессивнее замятинского Единого Государства, а сам Замятин круто ошибся в расчетах. «Lex sexualis» в его романе был провозглашен в XXIV веке, а в действительности – 21 декабря 2017 года.

По иронии судьбы буквально на днях, за несколько суток до известия о новом законопроекте, Юлия Меламед, режиссер, колумнистка и прозаик, написала:

«Вспоминаю мой любимый фильм «Квадрат» («Золотая пальмовая ветвь» последнего Каннского фестиваля). Если хотите увидеть секс будущего – посмотрите этот фильм».

Какой такой «секс будущего»? А секс, основанный на договорных отношениях. Посмотрите, там в кино все показано.

2

Как видите, будущее оказалось делом нескольких дней. Фильм, кстати, шведский.

Так вот. Договорные отношения, значит. Сели, обговорили условия, просчитали риски. Обсудили обязанности сторон. Не забыли о правах. Особое внимание обратили на сноски и текст мелким шрифтом. Позвали нотариуса, скрепили печатью, заверили подписью. И только потом приступили к процедуре.

Да, самое главное-то забыли. Видеорегистраторы! Чтобы потом было что предъявить в суде.

А что? Помню, был у меня коллега. Европейская демократия и конкурентный рынок – это прежде всего свобода контрактных отношений, любил повторять он, эффектно размахивая руками. А контракты – договоры то бишь – призваны минимизировать риски и максимально снизить градус неопределенности. Это роль у контрактов такая. И европейский мир, опутывая все новые и новые области жизни контрактными отношениями, движется по пути снижения рисков и неопределенности.

Словом, омертвляет жизнь своим институциональным ядом. Потому что риск и неопределенность – базовые, так сказать, категории человеческого существования. Исключи то и другое – и нет человека.

И нет человека. Это в целом. А в частности, нет женщины. Потому что по задумке шведских законодателей она – женщина – должна будет дать явное согласие или продемонстрировать однозначное желание заняться любовью.

То есть сказать «да». А что значит сказать «да» для женщины?

На этот счет есть старый анекдот. Если дипломат говорит «да» – это значит «может быть». Если дипломат говорит «может быть» – это значит «нет». Если дипломат говорит «нет» – это уже не дипломат. Если женщина говорит «нет» – это значит «может быть». Если женщина говорит «может быть» – это значит «да». Если женщина говорит «да» – это уже не женщина.

А что мужчина? А мужчина без риска уже не мужчина.

Вы знаете, как Мераб Мамардашвили, поклонник, кстати сказать, европейского типа мышления, резюмирует «Лекции по античной философии»? А примером из своего послевоенного детства, прошедшего на улицах Тбилиси. Там и тогда любой был готов положить жизнь за, казалось бы, пустяк, ерунду. То есть пребывал в состоянии постоянного риска. И неопределенности. Для того, чтобы, по Мамардашвили, оставаться человеком.

Которого из нас старательно пытаются вытравить.

 

Читайте также