«Мы воюем за бесконечность против конечного». Рецензия на трилогию Алексея Толстого «Хождение по мукам»

11

Алексею Толстому здорово не повезло. Он остался в тени гениального родственника и однофамильца – Льва Николаевича. Крупная фигура великого опрощенца оттеснила автора «Хождения по мукам» на обочину русской литературы. К тому же интеллигентная публика предпочитала писателя не замечать. Она была склонна винить его в пении од большевистскому режиму и видеть в нем только создателя советской фантастики. Литературы – в иерархии художественных предпочтений интеллигентов – по определению второсортной.


Между тем немецкий писатель Томас Манн, знаток и почитатель русской классики, вписал имя Алексея Толстого в русскую антологию, восторгаясь единством и преемственностью его творчества с литературной традицией нашей страны.

«Хождение по мукам» – трилогия. «Сестры». «Восемнадцатый год». «Хмурое утро». Три увесистых тома, в которых развернута широкая панорама русской жизни накануне и в течение мировой, а потом гражданской войны. Поистине доскональное исследование грандиозного преображения России.

9xz0BV3wDocoGkCZjA5fs3yegdY

«Сестры» – реквием по декадентскому Петербургу. Жизнь – пуста и бессмысленна. Годы потрачены бездарно. Интеллигенция не находит себе места. Изнывает от тоски, в исступлении заламывает руки. Затеи, начинания, предприятия – все одно. Жалкие потуги, единственный способ скоротать время в ожидании гибели. Неведомая грозная сила словно блокирует любой позыв к настоящему, крупному делу, лишает петербургского жителя воли.

Черная дыра истории близка, она неминуемо поглотит всех. Но не всем будет суждено вынырнуть в другой, новый мир. С иными законами. С иными ценностями. С иной логикой жизни.

1494597168

Главные герои эпопеи далеки от идей преобразования мира. Лишены идеологических притязаний. Глухи ко всякой пропаганде. Грохочущие проекты футуристов – безобидное чудачество, милая забава, предлог к досугу. Паническая давка на Балтийском заводе, казаки  с окровавленными шашками на Невском, обезображенные страхом лица простонародья на Фонтанке – все это застает героев врасплох. Откуда все это? Кто осмелился нарушить пусть и опостылевший, но такой привычный порядок жизни? Куда пропало пирожное на десерту? Почему извозчик стал груб и неучтив?

Ответом будет лишь тяжелая поступь истории.

Иван Телегин ­– честный и простодушный. Он пойдет за теми, с кем его связала профессия инженера. За рабочими. Боковым зрением он все-таки видел страдания простых литейщиков, формовщиков, мастеров. На подкорке отложились стоны их жен, матерей, сестер. Его ноги сами сделают шаг в сторону красных.

Это станет примером самого простого выхода из личного тупика. Героя без душевных затей. Других ждут куда более неисповедимые пути. Других воронка гражданской войны закрутит несравнимо круче и унесет на самое дно отчаяния.

Но всех героев объединяет одно. Они лишены порока революционной интеллигенции. Не высокомерны. Естественны. Органичны времени и месту. Не тащат русского человека силком в будущее, не насилуют его волю. Напротив. Они прислушиваются к нему. Они следуют за ним. Не интеллигент ведет народ, а народ – интеллигента. Он, народ, протаптывает дорогу, по которой, смирив гордость и склонив голову, следует за ним русский образованный человек.

741000

Водораздел в гражданской войне отнюдь не проходит по линии «красные-белые». Антигерой – не по ту сторону баррикад. Идейная композиция романа гораздо сложнее. Антигерой не статичен и не фиксирован. Он – подвижен. У каждого есть шанс на исправление. Яркий тому пример – Рощин. Он, белый офицер, статный во внешности и в помыслах, поймет: Родина, сама земля стала красной. А собственное участие в боях на стороне Деникина расценит как измену.

В исторической концепции Алексея Толстого это будет означать одно: центр тяжести национального чувства сместился в сторону красных.

Точно так же каждый может не выдержать высоких требований, предъявляемых временем. Как, к примеру, красный командарм Сорокин, соскочивший в пропасть зазнайства и тирании.

FmK1khsIMUwZc739nadmOV0x66T

Так что враг не обязательно в стане белых, а свой – в стане красных.

Все смешалось. Но у этого есть одно большое преимущество. В кипящем котле революции, когда рухнули все социальные перегородки, а общественные структуры и условности оказались разнесены вдрызг, две России наконец-таки столкнулись лицом к лицу.

«Мы не знали своего народа». Это горькое признание прозвучит из уст Сергея Сергеевича Сапожкова, удивительно тонкого и проницательного командира красных. Человека, даже в боях не оставляющего попыток осмыслить социальные потрясения, в центр которых его поместила сама жизнь.

В глазах одутловатых баб и иссохших мужиков интеллигент узрит правду. Как откровение. Которое основательно его перемелет и разрешит загадку его собственного существования. Настанет хмурое, но все-таки утро.

SvDRzje4BphQ8A4wAtZi78hGSwB

«Хождение по мукам» называют самым непрочитанным романом русской литературы. Кажется, недаром. В противном случае в публичном пространстве обязательно звучали бы идеи из трилогии, которые в наши дни обязательно нашли бы себе самое широкое применение. Особенно ввиду столетия Октября и непрекращающихся дебатов вокруг праздника 4 ноября.

А прочесть стоит. И вот почему.

Роман предлагает оригинальную трактовку революции. Такую, на основе которой возможно достижение национального консенсуса. Алексей Толстой словно говорит нам: время Романовых вышло, страна погрузилась в смуту, а народ и народные герои взялись за дело и спасли государство. Во главе с Мининым и Пожарским XX столетия – Лениным и Сталиным. Бог не был отринут. И на его место не водрузили идолов коммунизма. «Мы воюем за бесконечность против конечного» – эти слова Телегина лучшее тому подтверждение. Революция – именно русская. Она укоренена в нашей истории и природе. Не разрыв, не скачок, не гибель русского и России, но само русское и сама Россия.

А раз сама Россия, то нам нечего больше спорить.

 

Читайте также