МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК. НЕПОКОРНЫЙ

Мир литературы, безграничный и слишком просторный для одной человеческой жизни, никогда не отпустит тебя, стоит хоть раз угодить в его крепкие объятия. Мы будем следить за книжными новинками, обращаться к великим произведениям прошлого и возвращать из небытия забытые страницы. Возможно, перед кем-то часто встает вопрос: «Что бы почитать?» Согласен, это один из самых дискуссионных вопросов в нашем мире. Мы не будем давать рекомендации и что-либо советовать. Мы попробуем сделать так, чтобы на обложке книги, рядом с именем автора и названием, красовалась надпись: «Read me!» И, возможно, даже «Right now!»

%d0%bf%d0%be%d0%ba%d0%be%d1%80%d0%bd%d0%be%d1%81%d1%82%d1%8c1

«МИШЕЛЬ УЭЛЬБЕК. НЕПОКОРНЫЙ»

О миграционном коллапсе, что творится в Европе, нам ежедневно твердят средства массовой информации вот уже как минимум год. Только чересчур доверчивый, условно говоря, пенсионер из карельской глубинки не усомнится в том, что вся эта катавасия из-за затяжного конфликта в Сирии. Такой же условный пенсионер из, положим, пригородов Парижа, терпит это безобразие вот уже с пару десятков лет безотносительно того, где сейчас очередной локальный конфликт – на Ближнем Востоке или в жаркой Африке. Сегодня лишь самый скромный и максимально политкорректный не назовет в числе главных угроз западной цивилизации как раз масштабные миграционные процессы. Европа наиболее сильно почувствовала на себе всю масштабность происходящих изменений, и теперь находится в таком состоянии, что хочется задать вопрос: успеет ли пресловутая европейская цивилизация издать последний вздох до того, как народы из проблемных территорий Востока начнут пасти скот на Альпийских лугах, возделывать почву от Аттики до фьордов и строить медресе в сени благоухающих яблоневых кущ? От райского благополучия и экономической монументальности, к которым все мы привыкли, остается всё меньше и меньше.

Но… так ли это на самом деле в обозримой перспективе?

Конечно, это взгляд пессимиста и ксенофоба, но именно такой максимально близок взгляду одного старика из Парижа, уже никакого не условного, а вполне конкретного. Имя ему, как уже понятно, Мишель Уэльбек, и жил он не только во Франции, а еще довольно продолжительно в Ирландии и затем в Испании. Как человек пытливый, одаренный и прямо смотрящий на вещи, Уэльбек никогда никого не стеснялся и уже давно указал Европе на её болезни (в числе которых не только острые миграционные вопросы, кстати, но об этом ниже).

931-2

У писателя всегда были крайне сложные отношения с исламом, они как-то сразу не поладили, на что были как прямые, так и косвенные причины. На эту тему можно найти предостаточно информации в Интернете. Если всё-таки подводить под интересующий нас общий знаменатель, то проблематика романа «Покорность» имеет глубоко личные корни. Не успел в конце 1990-х годов Уэльбек снискать славу со своими романами «Расширение пространства борьбы» и «Элементарные частицы», как выдал публике афоризм и творческое кредо: «Ислам – религия жестокая и бездарная». Смелое заявление, особенно для толерантной и многонациональной Франции. Поэтому тут же был начат судебный процесс, и быть бы сроку, если бы Уэльбек вовремя не обмолвился, что презирает любые монотеистические вероисповедания (разве что к католицизму испытывает преемственное уважение).

952

А дальше в Нью-Йорке случился шокирующий теракт 9/11, который тяжело пережил весь западный мир. Кстати, на оправдательный приговор те события повлияли напрямую, именно в тот период велось делопроизводство. На этом сложные отношения с самой молодой религией мира не кончились. За несколько лет до скандала ислам приняла мать писателя. В интервью журналу «Lire» Уэльбек говорил о том, что «множество исламских мужчин живут во всеобъемлющем лицемерии». Предельно строгие и сдержанные у себя на родине, они становятся сексуально распущенными, оказавшись за границами своих общин.

Выходили книги Уэльбека, писатель давал интервью, даже умудрился на какой-то период времени пропасть без вести. Приток мигрантов в Европе увеличивался, военные конфликты не утихали, теракты и убийства на основе религиозной и этнической ненависти по всему миру продолжались… 7 января 2015 года начались продажи вышедшего огромным тиражом особо анонсированного нового романа Уэльбека «Покорность». 7 января 2015 года в редакцию парижского сатирического журнала «Charlie Hebdo» ворвались двое человек и с криками «Аллах акбар!» расстреляли всех, кто в ней находился. В том числе был убит Бернар Марис, друг Мишеля Уэльбека.

Террористические атаки в Париже, Ницце, Брюсселе (да и много еще где), сбитый над Синаем российский самолет, выходки одуревшей толпы в Кёльне, бурная реакция общественности и неоднозначный ответ чиновников, запрет буркини на пляжах и, наконец, активные действия в борьбе с ИГИЛ только подогрели интерес к роману Уэльбека. Например, в Париже, Москве и прочих европейских столицах тиражи раскупались с олимпийскими показателями. В Германии, несмотря на критику со страниц официальных СМИ, «Покорность» стала книгой года. Ислам и джихад, к всеобщему мировую разочарованию, относятся к понятиям друг с другом пересекающимся, а не к категориям одного порядка, но всё-таки. И для большинства испуганных европейцев, как бы уважительно они ни относились к мусульманской культуре, не так важно, суннит или шиит, если мусульманин – значит, потенциально опасен. Несмотря на тысячелетнее соседство, две культуры так и не смогли ужиться бок о бок, не смогли найти точки соприкосновения для действительно взаимного культурного обмена. Одни слишком сильно потрясены терактами, непривычно строгими нравами, закрытым community диаспор и религиозной экзальтированностью, другие до сих пор помнят крестовые походы и не хотят ассимилироваться в среде «неверных». Одни с удовольствием приезжают в благополучные страны за пособием, другие оказались не готовы к такому тесному соседству.

Соседство это, однако, по концепции Уэльбека, к 2022 году станет настолько тесным, что на выборы президента Франции будет баллотироваться мусульманин Мохаммед бен Аббес, лидер движения «Мусульманское братство». Это единственный вымышленный писателем политик. В романе читатель встретит много знакомых имен: нынешнего президента страны Франсуа Олланда, лидера «Национального фронта» Марин Ле Пен и других. Создавая такую установку на достоверность, Уэльбек пытается не выступить в роли провидца, а дать читателю почувствовать, насколько скоро в стране могут произойти глобальные изменения.

В итоге выборную гонку выигрывает кандидат от «Мусульманского братства» и к власти в стране приходят структуры, близкие к ближневосточным олигархам и нефтяным магнатам. Уэльбек пошагово, в деталях освещает ход тех выборов, словно ведет газетную колонку. С приходом на президентский пост бен Абесса во Франции не начинается жесткая исламизация, но светский европейский человек (читай главный герой Франсуа) так или иначе встает перед выбором: принять ислам или потерять работу. Откуда, спросите вы, взялся этот бен Аббес? А откуда, спросим мы в ответ, пришли мэр Лондона Садик Аман Хан, министр образования Франции Наджат Валло-Белкасем? Это современная тенденция, и нужно это понимать прямо сейчас. Мир неизменно движется к тому, что рано или поздно (к 2022-му году по Уэльбеку) 10% населения Франции (у Уэльбека – 20%, видимо, уже с учетом беженцев) заявят о себе в политике еще громче.

Очень интересно читать эпизоды, где Уэльбек рассуждает о жизни после этих самых выборов и о социальных изменениях, которые в связи с этим происходят. Именно здесь роман «Покорность» приобретает особую художественность и читать становится на самом деле безумно интересно. Уэльбек выстраивает свою концепцию, как действительно большой мастер. В Европу потекут нефтяные деньги, рабочие места освободятся (за счет того, что женщины будут отправлены на домашнее хозяйство, получив достойное пособие), система образования претерпит колоссальные изменения (это позволит начинать работать по профессии уже с ранних лет), организация мелких коопераций и семейных предприятий позволит устойчивее пережить экономический кризис (у меня есть обувная мастерская, у соседа – мясная лавка, мы покупаем друг у друга товары, а у моего приятеля кофейня, и он нам делает скидку). Вскоре проходят выборы по всей Европе. Несложно догадаться, что побеждают там кандидаты-мусульмане. Такой вот Халифат. Интересно, что с легкой руки европейских коллег, отечественные журналисты и критики окрестили роман антиутопией. Мы не поддерживаем эту точку зрения. Точнее, тут большие сомнения.

Нам кажется, принимая во внимание все высказывания Уэльбека об исламе, он сознательно усложняет точку зрения и преподносит новоиспеченного президента Франции, пусть и лукавого, как и многие восточные люди, не как «закат Европы», а как лидера, указавшего истинный путь развития. Нельзя не отметить и образ главного героя – преподавателя университета, абсолютно инертного, сексуально озабоченного алкоголика, (простите), пользующегося своим положением в обществе Франсуа, в котором мы угадываем как главного героя «Расширения пространства борьбы», так и отчасти самих себя (еще раз простите). Это ученый-филолог, представитель мыслящей элиты, которому уже давным-давно ни до чего на свете нет дела. Да и «мыслящим» его называть можно с большой долей условности. Проходные статейки в научно-популярных изданиях, из раза в раз себя повторяющие, со скрипом двери старого амбара продвигающаяся работа над книгой о Гюисмансе, французском писателе-декаденте, авторе романа «Наборот».

К исламу Франсуа относится с опаской, как и большая часть общества – «подавленных, павших духом, апатичных» французов. Поначалу он равнодушен, хотя ему и нравится, что при бен Аббесе разрешена полигамия. Франсуа с явным удовольствием слушает рассуждения некоего Редигера, своеобразного исламского Мефистофеля, о том, сколько именно жен «положено» лично ему, профессору Сорбонны (минимум три).

951

Главный герой романа Уэльбека, видящий мир как череду попоек и сексуальных утех, рано или поздно сталкивается с неизбежным выбором, изменившим его мелкую, неинтересную частную жизнь. Оказывается, теплится еще в нем дух сына Европы, он стремится осознать происходящее трезво и предпринять попытку борьбы. Борьбы с самим собой, конечно же…

Как раз вовремя будет упомянуть: в переводе с арабского слово «ислам» переводится как «предание себя [Богу]», «покорность».

Нет в романе противостояния христианского мира миру ислама, только минимально обозначена борьба современной личности, имеющей сегодня максимальные свободы. Образ Гюисманса, прожившего долгое время в монашеской келье, куда сильнее и ярче противопоставлен новому миру. Но этот писатель, во-первых, представитель старой колониальной Европы, давным-давно усопшей старухи, а, во-вторых, он сам уже мертв и существует только на страницах так и не написанной книги Франсуа. Это некий привет из закатного мира, последний взмах руки в белой перчатке.

Конечно, к Мишелю Уэльбеку и его творчеству можно отнестись чересчур всерьез, как мы это сделали в первом абзаце нашего текста, что-нибудь себе додумать и тогда жди беды. Можно, скажем, отнестись иронично. Говоря аналогиями: знаете, это как Украина, которая защищает мирно спящую Европу от кровавой русской агрессии. Бомжеватого вида белый француз не позволит на Монмартре резать баранов в Курбан-Байрам. Есть ли третий вариант отношения к Уэльбеку? Есть, если вы прочтете «Покорность» внимательно и зададите себе какие-нибудь вопросы. Например, если что-то, чем я лучше Франсуа? Если у меня не будет выбора, я не смирюсь? Хоть что-то в этом мире беспокоит меня в такой же степени, кроме моей мелкой личной жизни? Нет. На все эти вопросы современный цивилизованный человек даст отрицательный ответ, считает Уэльбек. А что еще опаснее, все эти вопросы он игнорирует, упившись своим мнимым благополучием. Вот прямое обвинение нашему обществу от французского писателя. Один против всех – против героизма 68-го года, против коммунизма, либерализма и против исламизма. И в то же время, он против самого себя, белого гетеросексуального француза.

Странно, но спустя 15 лет всё так же актуальна цитата из романа Уэльбека «Платформа» (2001 г.): «Я до конца своих дней останусь сыном Европы, порождением тревоги и стыда; я не смогу сказать ничего обнадеживающего. К Западу я не испытываю ненависти, только огромное презрение. Я знаю одно: такие, как мы, есть, мы смердим, ибо насквозь пропитаны эгоизмом, мазохизмом и смертью. Мы создали систему, в которой жить стало невозможно; и хуже того, мы продолжаем распространять ее на остальной мир».

Проблема межэтнических и религиозных конфликтов не является последней и в России, но пока до хаоса не дошло, и мы более-менее спокойно соседствуем в пределах своих культурно-бытовых плоскостей. Но нам ли объяснять, помнящим Кондопогу, что случается, когда эти плоскости начинают разламываться?