«За кулисами»

2

Совсем скоро в нашем городе состоится премьера музыкальной сказки для всей семьи «Хрустальная туфелька» режиссера Василия Заржецкого. Сегодня нам удалось пообщаться с этим замечательным и талантливым человеком.


— Здравствуйте, расскажите, как вы пришли к профессии режиссёра, знаю, что сначала вы были учителем русского языка и литературы.

— Это было давно, это было в городе Москве.  Всю жизнь был гуманитарием, дважды два для меня было пять. Посовещавшись с родителями, я решил поступать учиться на учителя русского языка и литературы. Золотое было время! Очень люблю свою профессию, трепетно к ней отношусь. Я закончил аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию, в итоге 8 лет посвятил филологии. После чего я еще несколько лет проработал по профессии, и понял, что действительно не могу без театра. Всю жизнь я осознавал, что актер из меня никудышный, певец тоже не очень хороший, я ходил на различные режиссерские курсы и в конечном итоге, так сложилось, что я попал, совершенно случайно, в Санкт-Петербург. У Александра Васильевича Петрова был набор на актерско-режиссерский курс, было 20 человек актеров и трое режиссеров, один из них был я. Пять лет я у него проучился, на третьем курсе он меня зачислил в творческую бригаду театра «Зазеркалье». Я очень благодарен своему мастеру, если бы не он, возможно, моя жизнь, моя мечта быть настолько близким к театру не воплотилась.

–Т–Ч (24)

— Почему именно оперная режиссура?

— Драматических режиссеров много, а вот оперных нет! Это и доскональное знание музыки, истории этой музыки, знание сольфеджио, гармонии. Это умение работать с клавиром, с дирижёром и с партитурой, чувствовать, интерпретировать музыкальный материал не ломая музыки.  На мой взгляд, да не обидятся мои коллеги по драматическому цеху, это действительно очень сложный жанр. Мне кажется, оперная режиссура намного богаче.

— Получается у вас есть и музыкальное образование?

— Безусловно, я народник, баянист, еще в театральной академии, где я учился, шли предметы по работе с клавиром, сольфеджио. Это все мы проходили с первого курса, даже вокал был, но только первые два года.

— Помните, самый первый спектакль, который вы поставили?

— Прям самый первый?

— Да.

— Это было в деревне в Подмосковье, там у нас чудесная дача, большой участок, дом. Летом я устраивал, так называемые, театральные летние сезоны (смеется), разыгрывал спектакли, рисовал кукол, клеил их на бумаге, вырезал, заставлял всю семью часами сидеть, смотреть, мне было лет шесть – семь. Ставил «Царевна-Лягушка», почему не знаю, это сказка меня ничем не пленяет на сегодняшний день, чем она меня тогда зацепила, к сожалению, сказать не могу.

–Т–Ч (13)

— В Петрозаводске вы уже во второй раз ставите спектакль, а до этого приезжали в наш город?

— Нет, сейчас будет моя третья постановка («Хрустальная туфелька» — прим. ред.) в Петрозаводске.  До этого я ставил вместе с замечательным человеком Сергеем Терентьевым, руководителем Медиа-центр «Vыход», карельскую оперу на карельском языке. Она называлась «Золотая дева». Мы показали ее на сцене концертного зала Петрозаводской Государственной Консерватории им. А. К. Глазунова три раза. Были приезды просто к друзьям, знакомым. Следующий творческий приезд был благодаря Наталье Сергеевне Зыковой, она увидела меня на фестивале, который проходил в режиссерской лаборатории в Москве, после чего пригласила сюда на проект «Иоланта».

— Как вам наш город?

— Мне очень нравится, в этот приезд особенно. Просто в Санкт-Петербурге уже года три нет снега, а я приезжаю — и у вас тут лежит снег, я просто попал в каком-то смысле в город своего детства. Я из Крайнего севера, из Воркута, это за Полярным кругом. Мы там долго жили, я привык к снегу, к морозу, я человек, который любит зиму, такую снежную, хорошую зиму, а в Петербурге не так.

— Вы ставите спектакли не только для взрослых, но и для детей?

— Да, мой любимый мастер Александр Васильевич Петров основатель все-таки детского музыкального театра «Зазеркалье», еще учась, но уже работая в театре у него, я ставил детские спектакли: «Три поросенка», «Спящая красавица», многие спектакли его курировал.

–Т–Ч (14)

— Вы даже в Мариинском театре ставили оперу.

-Да, там была детская опера «Маленькие трубочисты».

-Есть ли большая разница в постановке спектакля для детей и для взрослых?

— Знаете, в принципе, разницы нет, я могу сказать одну фразу: «Для детей нужно ставить так же, как для взрослых, только лучше».

-То есть для детей все же сложнее?

-Да, безусловно, взрослый уже сформировавшийся человек, можно только повлиять на его мировоззрение, как-то немножко изменить, а ребенок все-таки только формируется, нужно очень аккуратно обращаться, ведь можно как-то круто перевернуть его жизнь, я надеюсь все же, какими-то добрыми, хорошими спектаклями. Поэтому, наверное, одна из моих любимых сказок «Русалочка», её я мечтаю поставить всю свою жизнь, но, к сожалению, насколько мне известно, именно детских опер с названием «Русалочка» нет, есть «Русалка» А. С. Даргомыжского, серьезная опера для взрослых, есть «Русалка» А. Дворжака, но, к сожалению, нет детской.

— Сейчас вы привезли в Петрозаводск «Хрустальную туфельку» и тоже для детей?

— Нет, не привёз, это было наше творческое решение с директором —  Еленой Геннадьевной Ларионовой. Она очень хотела, чтобы это было в репертуаре театра, но поскольку «Золушка» уже есть, это балет, для взрослых, мы долго ломали голову над названием, я предлагал «Хрустальный башмачок», но решили все же более изящнее назвать. Это было наше обоюдное решение, обратиться вновь к такому сказочному, легендарному сюжету и сделать его уже не только для взрослых, а для всей семьи.

–Т–Ч (15)

— В Санкт-Петербурге, совсем недавно, вы также ставили «Хрустальную туфельку»?

— Там была именно «Золушка», между спектаклями есть немало отличий, могу сказать в чем они состоят. Дело в том, что судьба иногда преподносит сюрпризы, пока мы думали с Еленой Геннадьевной над названием, мне позвонил директор театра комедии им.Акимова — Алексей Фрадин, и спросил, не хочу ли я у них поставить «Золушку» Е.Л. Шварца. Я говорю: «Да, с удовольствием». Получилось буквально с разрывом в месяц два спектакля, сроки были еще сжаты, потому что театральный год всегда закрывается 1 декабрем, театр обязан до декабря выпустить премьеру, поэтому такой разрыв в месяц и получился. Но там совершенно другой спектакль: во-первых, он классический, спектакль ставился к семидесятилетию фильма «Золушка» с Ф.Раневской, Я.Жеймо, это был такая постановка – дань приношения к тем великим мастерам, которые создали фильм, живущий до сих пор. Мы учитывали традиции того фильма, брали цитаты из этого фильма, я не скажу, что это было подражание, нет, у нас получился свой самостоятельный спектакль, получилась такая постмодернистская игра в то, что было.

А «Хрустальная туфелька» — другое, там у нас была драма, а здесь – оперетта, оперетта для всей семьи, текст совершенно другой, множество музыкальных номеров, музыкантов, плюс живой симфонический оркестр, балет и хор на сцене… Это совершенно разные жанры, совершенно разные спектакли, тем более постановочная бригада вся разная, художники разные. Абсолютно разные спектакли, их нельзя сравнивать.

— Расскажите, как «Хрустальная туфелька» заинтересует маленьких зрителей, сейчас же обилие мультфильмов, телевизионных шоу?

— Мне кажется, самим чудом театра, чудо открытия занавеса уже притягивает!

— «Хрустальная туфелька» ориентирована на зрителя 6+, а вы когда-нибудь ставили спектакли для малышей?

— У меня были «Три поросенка» в театре «Зазеркалье», это была одна из первых моих работ для малышей, и то я считаю, что эта работа для более взрослых, все же моя категория от шести и выше. У нас другой мастер есть – Ирина Черкасова, которая умеет это делать.

–Т–Ч (20)

— Актеры, которые играют в детских спектаклях сильно отличают от тех, которые играют только во взрослых, может быть какой-то подготовкой?

— Нет, они не должны отличаться, главное быть искреннем, еще более искреннем, еще более откровенным.

— У вас есть любимый спектакль?

— Так много видов, в каком-то определенном театре, я могу сказать, что у них мою любимый спектакль такой-то, а вот в целом, их слишком много.

— А из ваших спектаклей, вам какой больше нравится?

— Они все очень разные, тоже не могу определиться. Процесс рождения спектакля, вынашивание, пока создаешь спектакль – он на этот момент самый любимый, а потом ты начинаешь новый и уже больше им занимаешься. Самый любимый спектакль – это тот, который ты носишь сейчас, в данный момент, он должен быть самым любимым, потом он уже будет расти сам.

–Т–Ч (22)

—  Я посмотрела, что у вас есть собственный режиссерский проект «Лестница». Можете рассказать о нем?

— Да, он был создан нашими энтузиастами, там были мои однокурсники, великолепные петербургские актеры, но, к сожалению, уже этого проекта нет, сами понимаете, у нас жизнь такая, всем нам нужно на что-то жить, развиваться. «Лестница» просуществовала около четырех лет, это был очень хороший, резонансный проект, но собрать всех вместе было сложно, выступали крайне редко, проект постепенно сошел на нет, у нас было все меньше возможностей играть спектакли, все были задействованы в других проектах, в театрах. Это такая светлая и одновременно грустная страница моей жизни.

— Вы говорили, что актерство не ваше, но вы же немного снимались?

— Есть немного, все мы как-то в студенческие годы зарабатывали деньги, это такая смешная страница моей жизни, я не умею, я плохой актер.

— Каким качеством должен обязательно обладать режиссер?

— Терпение и характер, причем я понимаю, что характер у многих не подарок. Про некоторых режиссеров говорят, что у него поганый характер, но зато такой спектакль, что за него можно все простить! Если не биться об бетонную стену лбом, не прошибать, то значит, что не для этого человека данная профессия.

–Т–Ч (25)

— А что самое сложное в профессии режиссера?

— Это работа с актером, она самая сложная и самая интересная, найти ключик, отгадать, понять.

— Известный оперный режиссер Лукино Висконти дарил своим актерам духи для того, чтобы они чувствовали себя дорого, на миллион, и легко входили в роль, например, царя. А какие у вас есть секреты в работе с актерами?

— Я угощал карамелью, у меня еще пока нет таких гонораров, но хватает на хорошую карамель. (смеется)

— Путь режиссера не простой, а вы можете вспомнить какие-то самые тяжелые моменты.

— Я не буду врать, что их не бывало, самое страшное и тяжелое, по-моему, это когда ты сидишь в зале и вдруг понимаешь, что в твоем спектакле что-то начинает идти не так, а ты ничего не можешь сделать. С началом спектакля режиссер умер, его нет, всё, ты не можешь крикнуть «стоп», не можешь выбежать на сцену, самое страшное, это беспомощность.

–Т–Ч (23)

— А у вас такое случалось?

— Бывало. Во время моей дипломной работы «Снегурочка», там был абсолютно технический момент — заело плунжер, это было страшно, потому что актрисе нужно уже начинать петь, а ей не подняться из ямы, пришлось ей обежать полтеатра, чтобы выйти из за кулис.

— Все хорошо закончилось, она справилась?

— С опозданием, но справилась.

— Вы всегда смотрите свои спектакли из зала?

— Когда как, в зале могу сидеть, но, если очень переживаю, нервничаю – за кулисами, если совсем сильно-сильно, то даже не смотрю, просто слушаю по трансляции и представляю, что в этот момент происходит.

— Какие для вас критерии успешного спектакля?

— У меня нет критериев, если нравится зрителю, то замечательно, поэтому я не понимаю позицию многих критиков, иногда они громят спектакль, а я вижу, что зрители выходят довольными, всегда на этот спектакль приходят, снова и снова. Самый главный критерий – это полный зал. Хотя и при полном зале спектакль может провалиться. Отлично, если зритель получил от спектакля свой эмоциональный заряд, значит это действительно хороший спектакль.

— Спасибо вам большое за интервью, дальнейших вам творческих успехов.

За фото благодарим нашего фотографа Юлию Макарову

 

Читайте также

Сортировать:   Новые | Старые | Популярные
Елена
Гость

Это очень хорошо, что музыкальный театр приглашает новых режиссеров. Что-то свежее для петрозаводского зрителя), пойду с удовольствием на спектакль.

wpDiscuz